Искусство XVII в., преимущественно повествовательное и декоративное, стремилось к
литературности и внешней выразительности, достигавшейся часто за счет весьма свободного
истолкования иконографических сцен и насыщения их бытовыми деталями. Это, а также
постоянный интерес художников к портрету и к изображению реальных построек и пейзажа
подготовили русское искусство к переходу на путь светского развития. Этот переход был
невозможен, однако, без решительного освобождения искусства от влияния церкви, без внедрения
в культуру светского начала, которое несли с собой реформы Петра I.
Скульптура занимала особое место в художественной жизни русского средневековья.
Официальная церковь относилась к ней отрицательно как к пережитку идолопоклонства, но не
могла не считаться с ее популярностью в народной среде. В те моменты истории, когда
объединение всех сил народа было особенно важно, скульптура получала доступ в храм, служа
действенным проводником актуальных идей. Поэтому в ней преобладают сюжеты, которые в
народном сознании связывались с героическим или высоким нравственно-эстетическим началом.
Обычно изваяния выполнялись в дереве, хотя известны отдельные произведения в металле:
автопортрет мастера Аврама на трофейных бронзовых вратах Софии Новгородской, собранных
им на рубеже XII – XIV вв. ; серебряная фигура царевича Дмитрия работы Гаврилы Овдокимова
“с товарищами” . Встречается и скульптура в камне: “Георгий” В. Д. Ермолина, большие
памятные кресты с рельефами. Как правило, деревянная скульптура была полихромной.
Локальная роспись темперными красками сближала ее с иконой. Эта близость усугублялась тем,
что рельефы не выступали за плоскость обрамляющей изображение нетронутой кромки доски, а
уплощенные фигуры, рассчитанные на строго фронтальное восприятие, помещались в киотах с
цветным фоном, плотность цвета и весомость объема, подкрепляя друг друга, создают особую
интенсивность декоративного звучания скульптуры. Фигуры, развернутые на плоскости,
сохраняют цельность и мощь округлого блока дерева. Неглубокие геометризованные порезки,
обозначающие одежды и доспехи, подчеркивают монументальность объема и непроницаемую
твердость массы, по контрасту с которой тонко моделированные черты лица приобретают
повышенную одухотворенность, выявляя внутреннюю жизнь, сконцентрированную в
величественных, застывших фигурах. Как и в живописи, в скульптуре возвышенная идея
выражалась ритмом, пропорциями, силуэтом замкнутых композиций, наделяя телесный облик
святых напряженной духовностью, лишенной индивидуальных черт.
В течении XIV - XVII вв. скульптура проделала в общих чертах ту же эволюцию, что и
живопись, от лапидарной, обобщенной трактовки статических фигур к большей
повествовательности и свободе в передаче движения. Не связанная непосредственно с
византийской традицией, скульптура была свободнее в воплощении местного понимания идеалов
нравственной красоты и силы. В отдельных местных школах ощущаются отзвуки дохристианских
традиций. Эти традиции, хотя и вызывали решительные меры со стороны церкви по их
искоренению, нашли свое прямое развитие в народной скульптуре XVIII – XIX вв.
Возрождение декоративно-прикладного искусства в послемонгольское время было
осложнено тем, что многие мастера были угнаны в плен, и ряд навыков ремесла утрачен. С
середины XIV в. оживляется ювелирное искусство. Оклад Евангелия боярина Федора Кошки с
чеканными рельефными фигурами в многолопастных обрамленьях и с тончайшей сканью,
яшмовый потир работы Ивана Фомина с чеканкой и сканью, чеканные кадила, “сионы” ,
воспроизводящие формы шатровых и купольных храмов, братины, ковши, чаши, литой с
чеканкой панагиар новгородского мастера Ивана сохраняют тектоническую ясность формы и
орнамента, подчеркивающего строение предмета. В XVI в. чеканка и скань дополняются
финифтью. В XVII в. развивается растительная орнаментация, сплошь оплетающая изделия.
Московская и сольвычегодская финифть, теряя в тонкости исполнения и цельности
колористической гаммы, выигрывает в яркости и богатстве оттенков, соперничая с блеском
драгоценных камней. По заказу Строгановых в Сольвычегодске изготовляются предметы
“усольского дела” , расписанные яркими сказочными цветами по белой грунтовой эмали.
Появляются сюжетные изображения, носящие отпечаток западноевропейского воздействия. С
XVI в. применяется чернь с ясным красивым рисунком, соответствующим форме изделий. Со 2-й
половины XVII в. и в черни нарастает узорчатость, распространяются восточные мотивы. Лишь
к концу столетия возрождается более строгий орнамент. Большое распространение получает
басма, покрывающая изделия из дерева, украшающая фоны икон. В XIV – начале XV вв. в ней
используется орнамент в виде цветов в кругах, заимствованный из византийских и балканских
рукописей. В XVII в. ее причудливые растительные узоры приобретают чисто русский характер.
Увлечение в XVII в. пышной орнаментикой приводит к утрате художественной меры, в
особенности при украшении предметов драгоценными камнями и жемчугом, из которых
компонуются узоры, прежде выполнявшиеся из золота. Ту же эволюцию испытало литье из
цветных металлов – от Царь-пушки Андрея Чохова до бронзовой сени Дмитрия Сверчкова в
московском Успенском соборе и до оловянных ажурных литых рам к киотам XVII в. Даже в
изделиях из железа наблюдается увлечение узорностью форм: кованые решетки московской
церкви Георгия Неокесарийского, врата из просеченного железа в рязанском Успенском соборе,
петли и дверные ручки рядовых зданий.
В памятниках резьбы по кости XV в. видны неизжитые формы “звериного стиля” в
ажурном орнаменте. В “Распятии” XVI в. Угличского историко-художественного музея сказались
удлиненно-изящные пропорции фигур Дионисия. В XVII в. искусство резчиков из Холмогор
ценится высоко в Москве, где они работают, украшая свои изделия птицами и зверями “в травах”
. Особенно хороши многочисленные ларцы с крупным сквозным растительным орнаментом.
До нас дошли немногие крупные образцы резьбы по дереву XIV-XVI вв. Таков острый по
силуэту Людогощинский крест из Новгорода, украшенный сложным орнаментом и
изображениями святых. Больше сохранилось мелких деревянных изделий, среди которых
тонкостью и красотой исполнения выделяются работы мастера Амвросия. В XVI в. в деревянную
резьбу проникают элементы восточного искусства. Виртуозна мелкая плоскорельефная ажурная
резьба царских врат из церкви Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова, выполненных иноком
Исаией. Трон Ивана Грозного с шатром и резными историческими сценами и святительские места
XVI-XVII вв. при относительно дробном узоре отличаются архитектурной четкостью сложно
скомпонованных завершений. Изощренная ярославская ажурная резьба напоминает четкостью
форм металл. С середины XVII в. в Москву приезжает ряд белорусских резчиков во главе с
Климом Михайловым, которые вводили западноевропейские барочные формы. “Белорусская
резь” получила распространение в иконостасах, поражающих богатством и разнообразием
деталей. Ее формы были также использованы в наружном белокаменном декоре. Если
разнообразные деревянные ковши и блюда XVI-XVII вв. отличались мягкой пластикой округлых
форм, оттененных легким геометрическим орнаментом, то в мебели использовались крупные
ажурные растительные мотивы. Геометрическая трехграновыемчатая резьба украшала ларцы,
свечные ящики, столики. Нередко в мебели применялись формы, заимствованные из
архитектурного декора. Резные изделия часто пестро раскрашивались.
Роспись была преимущественно орнаментальной. По технике и характеру она долгое
время сохраняла связь с иконописью. По-видимому, в XVI в. появляется “золотая” роспись
деревянной посуды, известная позднее как хохломская. Роспись распространяется на стены,
оконное стекло, резной декор в интерьере. Нередко орнаментальные побеги сплошь покрывают
поверхность предметов. Эти мотивы просуществовали в русских областях вплоть до последнего
времени. В XVII в. на мебели и посуде появляется “бытийное письмо” - бытовые сцены,
сказочные существа и т.д.
