В церквах на протяжении XVII в. происходила та же эволюция от сложных и
асимметричных композиций к ясным и уравновешенным, от живописного кирпичного “узорочья”
фасадов к четко размещенному на них ордерному убранству. Для первой половины XVII в.
типичны бесстолпные с сомкнутым сводом “узорочные” церкви с трапезной, приделами и
колокольней. Они имеют пять глав, главки над приделами, шатры над крыльцами и колокольней,
ярусы кокошников и навеянные жилой архитектурой карнизы, наличники, филированные пояски.
Своим дробным декором, живописным силуэтом и сложностью объема эти церкви напоминают
многосрубные богатые хоромы, отражая проникновение в церковное зодчество светского начала
и утрачивая монументальную ясность композиции.
В первые десятилетия после монголо-татарского нашествия возрождается живопись. В
условиях сильно сократившихся международных и межобластных связей во 2-ой половине XIII
века и в начале XIV в. окончательно кристаллизуются старые школы живописи и образуются
новые.
В иконах и в миниатюрах рукописей Новгорода уже со 2-ой половины XIII в. определяются
чисто местные черты, сложившиеся здесь в росписях XII в.: ясный образ, не осложненный
аллегориями, несколько элементарный крупный рисунок, декоративная яркость цвета. На
исполненной Алексой Петровым храмовой иконе церкви Николы на Липне Николай чудотворец
представлен как внимательный наставник и помощник людям. Округлые линии, нарядная
орнаментация отразили воздействие декоративных тенденций народного творчества.
В городах северо-восточной Руси, уцелевших от нашествия, живопись долгое время
развивалась на домонгольской основе. Художественные мастерские были сосредоточены на
архиерейских и княжеских дворах, и их произведения имеют церковный, либо кастовый княжеский
характер. Ростовские иконы XIII-XIV вв. характеризуются просвечивающимися красками,
нежным и теплым колоритом. Большой популярностью пользовались житийные иконы, в которых
ярко выражено литературное повествовательно начало. С Ярославлем связано несколько
выдающихся икон и лицевых рукописей XIII-XIV вв. Торжественной красотой выделяется икона
“Борис и Глеб” , но место ее написание точно не установлено.
В 70-80-х годах XIII в. возникла тверская школа живописи. Росписи Спасо-
Преображенского собора в Твери, исполненные местными мастерами, были первой попыткой
обращения к монументальной живописи после татарского нашествия. Для не очень высоких по
качеству тверских икон и рукописей характерны белесые высветления и декоративные сочетания
белого, красного, голубого. Несколько позже тверской возникла московская школа, ранние
памятники которой свидетельствуют о тесных ее связях с Ростовом и Ярославлем.
В XIV в., с началом широкого строительства каменных храмов, возрождается фресковая
живопись. Фрески собора Святогорского монастыря близ Пскова по стилю еще близки к росписям
Новгорода типа нередицких. Новгородские росписи 2-й половины XIV в. более свободны по
характеру. Одни из них исполнены выходцами из Византии: фрески церквей Спаса на Ильине
улице и Успения на Волотовом поле. Другие написаны южными славянами: фрески церквей Спаса
на Ковалеве и Рождества на кладбище и церкви Михаила Архангела Сковородского монастыря.
Наиболее впечатляющи фрески церкви Спаса на Ильине улице, исполненные Феофаном
Греком, а так же фрески Волотова, поразительные по одухотворенной патетике образов и
артистизму. Росписи Феофана по их суровой выразительности, исключительной свободе
композиции и письма не имеют себе равных не только на Руси, но и в Византии. Хорошо
сохранились фрески угловой камеры на хорах: образы, воплощающие аскетические идеалы,
отличаются психологической напряженностью, техника письма – динамикой и оригинальностью
приемов, колорит предельной сдержанностью. Божество и святые предстают у Феофана в виде
грозной силы, предназначенной управлять человеком и напоминать ему о подвигах во имя
высшей идеи. Их темные лики с бегло положенными белыми бликами, по контрасту с которыми
приобретают особую звучность разбеленные желтые, малиновые, синие тона одежд, оказывают
на зрителя непосредственное и глубокое воздействие. Фрески церкви Федора Стратилата
стилистически близки к росписям Спаса на Ильине улице. Возможно, что в их исполнении
участвовали русские мастера, учившиеся у греков.
Фреска повлияла и на стиль новгородских икон XIV в., сделавшийся более свободным и
живописным. Произведения псковских иконописцев XIV в. выделяются смелой цветовой лепкой и
необычным колоритом, основанным на сочетании оранжево-красных, зеленых, коричневых и
желтых тонов. Сумрачная выразительность образов святых на псковских иконах обнаруживает
их известную близость к работам Феофана Грека.
На севере в XIV в. сложилась вологодская школа живописи. Ее известный представитель –
иконописец Дионисий Глушицкий. В вологодских иконах преобладают темные, несколько
приглушенные тона. Стойкие на севере архаические традиции делают иконы северного письма
XIV-XV вв. нередко похожими по стилю на памятники более раннего периода.
Расцвет новгородской живописи произошел в XV в. На новгородских иконах
специфический подбор святых: Илья, Василий, Флор и Лавр, Параскева Пятница, Анастасия,
Никола, Георгий. Они ассоциировались в народном сознании с силами природы и были призваны
охранять человека, его дом и хозяйство. Иконография обнаруживает следы воздействия
языческих пережитков, фольклора, местных исторических событий, быта. Необычайная
активность и известный демократизм общественной жизни Новгорода способствовали сложению
в местной живописи особого идеала человека – решительного, энергичного, сильного.
Новгородским иконам свойственны уверенный жестковатый рисунок, симметрические
композиции, яркие холодные тона.
С конца XIV – начала XV вв. усиливается художественная роль Москвы. Здесь работали
Феофан Грек, Прохор с Городца, Андрей Рублев, Даниил Черный. В иконостасе Благовещенского
собора Московского Кремля Феофан немного увеличил размеры икон Христа, Богоматери и
святых и достиг четкой выразительности силуэта (“деисусный чин” ) . Этот чин имел большое
значение для последующего развития русского высокого иконостаса. Созданная Феофаном в
Москве школа стимулировала развитие местных мастеров, выработавших, однако, отличный от
феофановского стиль. В 1408 году Андрей Рублев и Даниил Черный исполнили новую роспись
Успенского собора во Владимире. Эти фрески в традиционных иконографических образах
раскрывают глубокий духовный мир и мысли современников. Просветленные благожелательные
лица апостолов, ведущих за собой народ, мягкие гармоничные тона живописи пронизаны
чувством умиротворения. Написанные несколько позже Рублевым иконы звенигородского чина
— чисто русская интерпретация темы деисуса. Образ благословляющего Христа полон
внутренней силы и мудрого спокойствия. Рублев обладал редким даром воплощать в искусстве
светлые стороны жизни и душевного состояния человека. В его работах на смену внутреннему
смятению аскетической отрешенности образов Феофана приходят красота душевного равновесия
и сила осознанной нравственной правоты. Произведения Рублева, являясь вершиной московской
школы живописи, выражают идеи более широкого, общенационального характера. В
замечательной иконе “Троица” , написанной для собора Троице-Сергиева монастыря, Рублев
создал образы, далеко перерастающие узкие рамки разработанного им богословского сюжета,
воплотив идеи любви и духовного единства. Фигуры ангелов, сидящих, склонив головы друг к
другу в безмолвной беседе, образуют круг – символ вечности, а плавные, гармоничные линии
навевают настроение светлой сосредоточенной задумчивости. Нежные, тонко согласованные
тона, среди которых преобладают золотистый и звонкий голубой, внутренняя свобода точно
найденной композиции с ее выразительным ритмом находятся в тесной взаимосвязи с глубоко
человечным замыслом этого гениального произведения.
