Иллюстрацией к вышесказанному может послужить массовое появление
эфемерных фермерских хозяйств в суровых климатических зонах и на
низкокачественных почвах, где с точки зрения экономической целесообразности
таких хозяйств в принципе не может быть даже в самой развитой рыночной стране.
Многие малые предприятия появлялись на свет не в силу экономической
целесообразности, не имея какой либо программы долговременного развития, а
только из общей надежды, мечты их организаторов на достаточно абстрактную”
лучшую жизнь” (в основном в стиле привлекательных трафаретов общества
свободного предпринимательства и всеобщего потребления) . В определенном
смысле психологические ожидания скорого процветания доминировали над трезвым
экономическим расчетом и даже здравым смыслом.
Именно этим объясняется феномен бурного появления многочисленных
частных мелких научных фирм в условиях очень быстрого свертывания какого либо
спроса на научную продукцию из-за острейшего инвестиционного кризиса, спад
инновационной активности и фантастического дефицита бюджетов всех уровней.
Психологически это явление объясняется еще и тем, что научная деятельность,
личность исследователя в течении многих предшествовавших десятилетий были в
состоянии явной невостребованности. Новые условия давали бывшим научным
сотрудникам надежду на самостоятельный выход из тупикового положения, в
котором они находились в государственных академических, отраслевых и прочих
научных учреждениях в 70-е и 80-е годы.
Грюндерство, как показывает исторический опыт, всегда ограничено во
времени. Уже к 1995 году оказались практически исчерпаны ниши и возможности
сверхприбыльной торгово-посреднической деятельности. Многие из возникших
ранее малых предприятий преимущественно торгово-посреднической или, например,
научно-консультационной ориентации либо прекратили свое существование, либо
деверсифицировались. Такая ситуация закономерно должна была генерировать
новые тенденции в развитии российского малого предпринимательства. Обозначился
очередной, третий, этап качественных изменений в динамике и структуре МП,
сопровождавшийся, как было отмечено выше, значительным сокращением прироста
числа МП.
Главными причинами приостановки роста числа малых предприятий являлись
резкое сужение границ сфер, характеризовавшихся легко достигаемой высокой
доходностью, исчерпание психологических ожиданий беспредельных финансовых
возможностей самостоятельной предпринимательской деятельности. В нормальной
рыночной экономике малое предпринимательство а большинстве случаев и по
доходности, и по границам потенциальных возможностей уступает среднему и
крупному бизнесу. Оно идет вслед за ним в роли хотя и вполне достойного, но все же
аутсайдера.
Если в России еще в 1992 -1994 гг. вся экономика, включая малый бизнес, жила
по стохастическим законам первоначального накопления капиталов, то к 1995 г. все
четче стали действовать закономерности цивилизованной рыночной системы. Реже
встречались случаи, когда какое- либо малое предприятие легко скупало
дорогостоящие здания и даже средние производственные предприятия. Нормой
становился доход на одного занятого в МП на уровне, колеблющимся вокруг средней
заработной платы по стране.
В экономике России стала прослеживаться тенденция к началу новой,
рыночной концентрации и централизации, а также самой хозяйственной
деятельности. Получил развитие процесс поглощения предприятий. Часто наиболее
рентабельные малые предприяти оказываются первой жертвой таких поглощений.
Например, в Москве на месте еще недавно многочисленных индивидуальных
торговых ларьков, возникли крупные, хорошо оформленные, торговые павильоны,
принадлежащие той или иной крупной фирме. Менее рентабельные МП также не
выдерживают экономической конкуренции с крупными и средними фирмами и
вынуждены свертывать свою деятельность. В этом смысле на нынешнем этапе
российских реформ процессы централизации и концентрации капиталов также
противостоят увеличению числа малых предприятий. Но я думаю, что в дальнейшем
в связи со складывающимися хозяйственными отношениями во время переходной
экономики новые крупные и средние предприятия будут активно стимулировать
создание новых МП.
На кардинальное замедление прироста числа МП в 1994-1995 гг. повлияло и
завершение перерегистрации малых предприятий созданных еще по законам СССР.
Действующие МП в ходе перерегистрации принимали новые организационную
форму, а прекратившие свою деятельность - просто ликвидировались. Поскольку
величина, числившихся зарегистрированными, но реально не функционировавших
МП была достаточно велика, их официальная ликвидация внесла существенный
вклад в общее замедление темпов роста числа малых предприятий России. Фактор
перерегистрации и ликвидации реально не работающих предприятий проявил себя в
полной мере в 1995 г. в связи с введением в хозяйственную практику нового
Гражданского кодекса (ГК) . В соответствии с положениями его первой части, малые
предприятия, имеющие форму товариществ (а это очень распространенная
хозяйственная форма малых предприятий) , должны переоформить свои
учредительские документы, приняв другие, предусмотренные ГК хозяйственные
формы. Если учесть, что даже по официальным данным Госкомстата РФ, что более
трети зарегистрированных МП либо не приступали к хозяйственной деятельности,
либо приостановили ее, не ликвидировавшись, то очевидно, что начавшаяся в 1995 г.
перерегистрация и следовательно официальная ликвидация должны привести к
дальнейшему существенному снижению числа малых предприятий в Росси. А с
учетом того, что в ряде российских регионов реально действовало чуть более
половины зарегистрированных МП (по данным Госкомстата) , перерегистрация на
данный момент уже внесла определенные коррективы в региональную структуру
малого предпринимательства страны.
Замедление роста числа новых малых предприятий объясняется еще и тем, что
не проявил свою силу - и в экономическом, и в социальном плане - такой мощный
фактор увеличения малых предприятий, как рост безработицы. Несмотря на все
прогнозы ее бурного увеличения, вплоть до 1997 г. официальная безработица
оставалась на уровне 3%-5% экономически активного населения. Реальная
безработица может быть на порядок выше, на что указывают альтернативные
расчеты экспертов профсоюзных объединений, международных организаций и пр.
Но тем не менее официальный статус работающих (пусть даже на “полуживых”
предприятиях) , пока он действует, создает социально- психологический эффект, при
котором люди отказываются заниматься иной самостоятельной деятельностью, в
том числе пробовать свои силы в малом бизнесе. Более распространенным
оказывается случайный, часто нигде не регистрируемый вспомогательный
заработок от мелких перепродаж и подсобных работ. Мне кажется, что как только
правительство России не на словах, а на деле пойдет не банкротства
многочисленных нерентабельных предприятий, рост безработицы вызовет новую
волну увеличения числа МП.
Наиболее существенным негативным моментом была и остается
криминализация малого предпринимательства, кстати, на мой взгляд характерная и
неотъемлемая черта российского малого бизнеса и российского бизнеса вообще в
переходный период. В этой связи очень показателен наиболее типичный ответ на
вопрос выборочных обследований руководителей малых предприятий о влиянии на
их деятельность криминальных структур. значительная часть респондентов
отвечают, что они вообще ничего не знают о криминальных структурах. В нынешней
ситуации такой ответ указывает не на преодоление зависимости МП от
криминальных структур, а как раз наоборот - на особо сильную их зависимость от
этих структур и даже на прямую вовлеченность в эти структуры и страх перед ними.
Рассмотрим данное “ненормативное” явление в российском бизнесе.
Вымогательства, угрозы - насущная проблема малых предприятий и их
руководителей, практически каждую неделю в средствах массовой информации
мелькает информация о покушении на того или иного бизнесмена. Известно, что в
опросах общественного мнения преступность в течение последних пяти лет
достаточно устойчиво ставится российским населением на второе место среди
наиболее острых проблем. Для российского бизнеса организованное насилие также
превратилось в болезненную проблему. Только за 1994 год было убито 94
руководителя крупных коммерческих фирм. По отдельным данным, около 70%
коммерческих предприятий вынуждены платить силовым группировкам. По данным
Госкомстата, свыше 1/4 руководителей МП (26.2%) заявляют, что случаи силовых
вымогательств и угроз часты, еще более половины (57.1%) читают это нередким
явлением, и только 16.7% опрошенных говорят, что подобные явления в малом
бизнесе отсутствуют. В 1993 г. 3/4 руководителей заявили, что вообще не
сталкивались с рэкетом. Контраст с сегодняшней ситуацией разителен. Отчасти это
связано с тем, что заданный четыре года назад вопрос о рэкете был неудачен по
форме, сужал проблему группового и организованного насилия.
